quokka_happy: (Default)
Черт возьми, а и впрямь пришло время поностальгировать, а затем - что? Распрощаться?
Те смутные, совсем детские  воспоминания о шестидесятых годах - они так и остались самыми теплыми, простодушно-весёлыми и уютными.
На смену им пришли холодные и душные впечатления семидесятых - замкнутая коробка, безнадежное ожидание выхода, прорыва на воздух и свободу.
Только детство спасало - не смотря ни на какие внешние события, и эти впечатления  - летнее счастье берега Волги; леса Мещёры - сказка, гениально описанная Пришвиным и Паустовским - реки, болота, дубравы, божественный сосновый бор, прогретый солнцем, заросший споднизу вереском, брусникой, золотистыми купавками и сиреневыми ирисами... А если поднять глаза - там, на горизонте, в просвете лесной просеки - на дальнем-дальнем холме, как обещание счастья и радости - недосягаемая (не дойти!) деревня с церковью, золотой купол блестит... опускаю взгляд - в моей руке такое же золотисто-оранжевое пламя  - это я нарвала купавок... .
Эти образы со мной навсегда, пока я жива.

Одно из самых счастливых воспоминаний летних волжских каникул - это необыкновенная, лучшая в моем детстве библиотека в крошечном сонном Чкаловске, в старом купеческом доме. Так и было - купание, библиотека, сад, полный яблок, смородины, настоящей владимирской вишни, и снова - библиотека.
А в ней - книги, журналы, прохладный читальный зал - выгляни в окно и увидишь Волгу с летящим по ней "Метеором"; а на столе передо мной куча журналов и новинка, которую не разрешают брать домой (читай здесь!) некий Толкин  - "Хоббит, или Туда и обратно" ...:)
Ну и фантастика, разумеется, как без неё - Хайнлайн, Стругацкие, Мирер, всего и не перечислишь.

Вот они, мои воспоминания и чувства, улетающие в прошлое, прекрасно и ёмко переданные Василием Щепетнёвым в нашей старой, побитой, но всё ещё любимой "Компьютерре" :) - http://www.computerra.ru/125765/mashina-vozvrashheniya/

Машина Возвращения

Фантастика для тех, кто выработал привычку чтения в шестидесятые и семидесятые годы прошлого столетия, есть земля обетованная, ментальное пространство, в котором можно жить долго и счастливо, а, главное, привычной жизнью.

Возьмём (чего уж далеко ходить-то) человека, родившегося в одна тысяча девятьсот пятьдесят пятом году. Едва-едва заработала долговременная память, собственно, и делающая человека человеком, как в космос полетел спутник. Научился читать и писать – Гагарин, космические зонды устремились к Луне, Марсу, Венере, Леонов вышел в космос. Земная наука – тут тебе и синхрофазотроны, и открытия новых элементов, и водородная бомба на страх агрессорам и недобитым фашистам.

Призывы осваивать целину, строить гигантские электростанции, голубые города и трансконтинентальные железнодорожные магистрали падали на благодатную почву: у каждого был дядя, старший брат или знакомый, который и строил Братск, Саяно-Шушенскую электростанцию или ездил студентом на целину.

Да и на бытовом уровне на смену Ли-2 пришёл Ил-14, а затем и замечательный Ту-134, хочешь – летишь в Таллин, Ригу, Вильнюс, Ленинград, Кишинёв, Киев, Ереван, Тбилиси, Одессу, Симферополь, Сочи (это куда я сам летал), хочешь – куришь (были такие сигареты, тридцать копеек пачка), испытывался сверхзвуковой Ту-144.

Телевизор из маленького черно-белого «КВНа» с линзой превратился в сверхнадежный «Рекорд-64», а затем и в цветной «Рубин», Московской области служила Останкинская башня, стране – космическая система.

А радиоприемники… Хочешь – «Спидола», хочешь – крохотный, не больше спичечного коробка «Микро», вставил наушник в ухо – и слушай. Девочки могли выбрать «Эру», в виде серьги, но девочки радио увлекались меньше. Зато любили танцевать под шикарные и по дизайну, и по звучанию «Ригонды», «Виктории» и прочие фестивали, заключавшие в себя весь мир, от Австрии до Японии.

И всё это создали Великие Старшие за детство одного поколения. С пятьдесят пятого по семидесятый год, пятнадцать лет, аккурат в детство и уложились.

Жизнь после школы представлялась бескрайней и полной чудес. Фантастика ближнего прицела, даже не фантастика, а научно-популярные издания обещали в самом ближайшем будущем и лунные поселения, и полное исцеление от рака при помощи открытия Манфреда фон Арденне, хоть и немца, но нашего немца, сознательного. Пусть не бессмертие, но законные сто пятьдесят или даже двести лет каждому, родившемуся после войны обещали если не прямо, то обиняками («нормальная продолжительность жизни млекопитающего равна возрасту завершения полового созревания, умноженному на десять»).

Но получилось то, что получилось. Опять же для наглядности можно взять детство, начиная с двухтысячного года и по наши дни. Много ли нового?
В небе те же «Ту-95», готовые крейсировать вдоль границ недружественных стран столько, сколько будет нужно. Международная космическая станция как летала, так и летает (но есть опасения, что…), Интернет как существовал, так и существует (но есть опасения, что…), телевизор как принимал двести программ, так и принимает (но есть опасения, что…), у богатого соседа как был шестисотый «Мерседес», так и остался, разве чуть-чуть буковки поменялись (но есть опасение, что…), а в магазине и колбасу, и кока-колу можно купить без очереди (но есть опасения, что…).

То есть если раньше у школьника было ощущение, что страна несётся на экспрессе в счастливое будущее, то сегодня школьник чувствует себя сидящем в придорожной кафешке. Нет, не так: дорога кончилась этой самой кафешкой. Впереди туман, как в романе Стивена Кинга, и идти в этот туман никакого резона не видно: гамбургеры, хоть и второй свежести, покуда есть, кока-кола, опять-таки, есть, и покрепче тоже нальют, а из тумана то гигантские, с аиста, комары прилетают, то потянет духом зело противным, то ли химией, то ли могильником, сразу и не поймешь. Лучше посидим за столиком в тесноте, да не в обиде – хотя обиды растут и на понаехавших, и на всяких.

Фантастика шестидесятых-семидесятых годов была преимущественно представлена романом техническим и географическим: первопроходцы на фотонном звездолете (с описанием принципа действия важнейших узлов) осваивают окрестности нашей системы, а затем и отдаленные уголки галактики. Фантастика сегодняшняя всё более есть перепев сказки о Бове-королевиче: война с драконами всех мастей ради прекрасных принцесс и половинок царств. Из принцесс составляется гарем, из половинок царств – империя, и вот сижу я, всех змеев убивший, на троне, и гадаю, что делать: то ли прежнего соратника головы лишить, поскольку мне чудится, будто он на ту голову мою корону примерить хочет, то ли курс омоложения пройти и за новыми принцессами и царствами отправиться.

Что любопытно: любители старой, технической, «твердой» фантастики редко увлекаются фантастикой новой, считая её побасёнками для инфант и инфантилов, любители же фантастики современной пролистывают описания гиперпространственного двигателя на двенадцати радиолампах и восьми транзисторах, как не имеющих эстетической ценности.

Кстати о ценностях: в ожидании ремонта стоит в уголке моего кабинета, крохотной комнатки с четырьмя книжными шкафами под потолок и двумя столами, один компьютерный, а другой просто письменный, радиола «Ригонда» и ждёт своей судьбы: выброшу я её или оставлю, как предмет интерьера. Увы, она давно сломана, а искать умельцев, способных её восстановить, нет ни времени, ни смысла, потому, верно, оставлю, но как мебель. Напоминание о другом мире.

Порой мне кажется, что дело было так: в процессе эксперимента по нуль-транспортировке что-то пошло вкось, и меня забросило в аппендикс истории. Помните, в «ПНВС»: «Он загребёт все материальные ценности, до которых сможет дотянуться, а потом свернет пространство, закуклится и остановит время». Вот в процесс сворачивания пространства-времени я невзначай, мимолётно и угодил. Знаю, где-то в ином, моём по рождению измерении идёт нормальная жизнь, Быков летит к Трасплутону, комсомольцы строят город под куполом Антарктиды, дети всего мира едят яблоки, персики и мандарины, выращенные в Большом Сахарском Оазисе (площадь шесть миллионов квадратных километров, урожайность превосходит все ожидания), а я готовлюсь к нуль-транспортировке то ли в Магелланово Облако, то ли в Туманность Андромеды – Всепланетная Академия должна принять решение ко дню летнего солнцестояния.

Попытаюсь вырваться. На всякий случай прощаюсь: вдруг братья по разуму с той стороны портала не сумеют построить Машину Возвращения, и окажусь я – Нигде.

Лечу!


И, как точка, которую надо же когда-то поставить -  старая обложка старой книги в старой библиотеке:

cover

quokka_happy: (Default)
Ну да, вот он: самый легкий, воздушный, сияющий, нежно-зеленый момент года. И весна еще здесь, и лето впереди  - твоё без остатка, такое бесконечное.

Обожаю это время года. Это надежда, каждый год возрождающаяся, сбывающаяся или нет - неважно. Одного мгновения этого счастья достаточно.

Странно, но это ощущение прекрасно передано вот здесь http://tanyant.livejournal.com/111621.html, хотя речь в этом посте идет всего лишь о сумочке... но не только о ней ;).

Респект Татьяне Толстой:  о "нашем женском" лучше сказать никто не может. Нет, удержаться не могу, вот весь этот пост:

Женское.

Шли с Иркой по улице в Сохо. Видим - в витрине сумочка. Остановились посмотреть. Сумочка такая красноватая, рисунок - "собачий зуб", но текстура другая. Всмотрелись - рисунок выложен тончайшими пайетками, красными и светлыми, размером куда меньше спичечной головки. И цепочка темно-бронзового цвета, сдержанно поблескивает. И в сумочке - тайна.

Говорим с Иркой друг другу: "Да, это наверн
о 700 долларов, не меньше". Еще всмотрелись - еще больше сумочка начала нравиться. Я говорю: "Нет, Ирка, она на все 1200 потянет. Давай я зайду и посмотрю. В ней, точно, тайна". Зашла. Какой-то аюрведический красавец продавец любезен без подобострастия, но в глазах у него читается: "хрен ты на эту сумочку взойдешь". Делаю индифферентное (по Зощенко) лицо, подхожу ощупать сумочку. "Ручная работа?" - спрашиваю. Как будто в этом дело. "Ручная", - говорит.

А магазин такой - у нас этого пока не понимают, - полы дощатые, стены тоже не ах, потолок как бы в вечном ремонте, - все признаки дикой, нечеловеческой роскоши. Вытащила из сумочки ценник, все еще на что-то надеясь. Вдруг там - 500. Тогда возьму, и пусть смерть нас разлучит.

Авотхуй. 4450 долларов просили за эту сволочную сумочку. 4450! Как за подержанную машину.

Конечно, я могу вот прямо взять и заплатить эти четыре с полтиной. Могу. Где-то после полутора тысяч наступает притупление, вроде некроза кошелька. Вот триста баксов - это больно. Шестьсот - ужасно. Девятьсот - жаба душит до астмы. Полторы - это предел, это пальто от Макс Мары. А потом уже наступает скорбное бесчувствие. Две, три, - какая разница?

Да, я могу купить сумочку. Но к ней мне нужно еще будет два пальто (при том, что у меня их пять), три платья, две новых пары сапог и ну хотя бы три пары обуви, при том, что дома дюжина ненадёванных туфель, приобретенных в аналогичном припадке женственности. А к такому количеству обуви, с другой стороны, разве можно одну сумочку? - нет, минимум три сумочки потребует эта комбинация. И это только в этом сезоне. К следующему сезону дизайнеры, суки, еще что-нибудь придумают. Во что же мне это обойдется? А если принять во внимание, что те люди, на которых я могла бы надеяться произвести впечатление, либо подслеповаты, либо ничего не понимают в одежде и сумочках, либо вообще считают, что покупать надо только книжки, а остальное все никому не нужно, - если это учесть, то почему я должна разориться дотла и пойти по дорогам босая и с картонкой "помогите собрать на билет до Челябинска, украли все документы"?

Через окно витрины я глазами сказала Ирке, ждущей снаружи, что жизнь опять посмеялась над нами, обогнула нас и унеслась вперед шумящим потоком, смеясь и шелестя. Что наша юность погублена, что люди - звери, что не для меня придет весна, не для меня Дон разольется, что сердца наши разбиты навсегда и отчий дом - в дымящихся руинах. Сказала и вышла вон в ущелья Сохо с обугленными от горя глазами и незарастающей дырой в Х-хромосоме.


Шли с Иркой сгорбившись, поддерживая друг друга. Прохожие смотрели сочувственно и расступались.
quokka_happy: (Default)
Очень, очень сложно решить для себя эту  проблему. Голову сломаешь!
Судите сами: авторитетнейший "деятель телевизионных искусств" Михаил Задорнов запрещает российским женщинам  носить высокие каблуки. Запрещает, и всё тут! Мол, недостойно это приличной женщины!.Надела, мол, каблук повыше с утра или днём - и  всё, Михаил Задорнов так тебе в лицо и скажет - проститутка!
А теперь, извольте посмотреть, другой, тоже весьма авторитетный деятель, Эвелина Хромченко, заявляет: Высокие  Каблуки нужно  носить всегда! И нечего морщиться и кусать от боли губы! Потерпишь! Ради модных трендов, ради успеха, креатива и позитива - все на каблуки! До восьмидесятипятилетнего возраста - и даже после него!
Ну и куда же нам, "бедным крестьянкам", податься?
Обложили со всех сторон...
quokka_happy: (Default)

Последний звонок, или Отречемся и отряхнемся
По каким правилам будем жить?

Я давно собирался написать что-то вроде, но последней каплей оказалось замечательно интересное интервью Елены Дьяковой с Борисом Дубиным ( см. «Новую», № 68 ) — о том, как никто ничего не читает, как сокращается количество семей, собирающих библиотеки, и как не появляется книг, в которых содержался бы серьезный, на уровне социологической классики ХХ века, разговор о нынешних реалиях. Если Борис Дубин действительно хочет такого разговора, надо для начала признать, что в прежнем виде он немыслим. Единственная достоверная реальность заключается в том, что вместе с двадцатым веком кончилось тысячелетие, и все порожденные им проблемы, противостояния и паттерны благополучно канули в вечность. Они представляют теперь интерес лишь для историков и иных специалистов, но вернуть их в актуальный контекст невозможно. Да и не нужно, ибо это значило бы пилить опилки. Весьма вероятно, что споры недоспорены, коллизии недоиграны — но урок заканчивается не тогда, когда усвоен материал, а тогда, когда звенит звонок.

Последний звонок, или Отречемся и отряхнемся


"Мы прожили идеологическое тысячелетие, когда приличные люди ломали копья из-за вещей искусственных, непринципиальных либо неправильно понятых. Эти ложные оппозиции переморили кучу народа и породили несколько тысяч шедевров в разных областях науки (если главная цель человечества — чтобы Богу было что почитать и посмотреть, то все это, конечно, оправданно: тогда он такой пасечник). Но сегодня они сняты, а потому девяносто девять процентов всей мировой культуры потеряли всякую актуальность. Заставлять читать и всерьез обсуждать их так же смешно, как ломать копья из-за дискуссии Августина с Пелагием."


Всё вечно под Луной:
- начало 20-го века - футуристы, Маяковский и др. - "сбросим с корабля современности...";
- начало 21-го века - Быков - "девяносто девять процентов всей мировой культуры потеряли всякую актуальность".
Думаю, что следует разграничивать эти понятия: идеология и культура. Это явления разного уровня.
Отбросить идеологию не так уж трудно, а вот "выскочить" из культуры, которая нас породила, невозможно. Кстати, действия, в результате которых "переморили кучу народа", тоже часть нашей (и всеобщей) культуры, увы.


Примечание от 09.02.2017 г.: К сожалению, ссылки в тексте не работают.
Page generated Jul. 20th, 2017 04:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios