quokka_happy: (quokka_happy)
[personal profile] quokka_happy
Мои впечатления от первого знакомства с книгами Станислава Лема были похожи, пожалуй, на чувства путешественника, проведшего многие месяцы на корабле, среди надоевших до тошноты палуб, мачт, трапов, людей, с которыми уже и не знаешь, о чем говорить и от которых хочется огородиться пусть стеклянной, но – непробиваемой стеной…
И – вот оно, мгновение, запоминающийся на всю оставшуюся жизнь: я вижу на дальнем горизонте полоску земли, еще неведомой, но уже нестерпимо желанной, она растет, приближается, и невозможно оторвать взгляд от этой картины…
Шелест днища шлюпки по песку, затем - прыжок на белый, сияющий пляж, над головой – синее, только что отмытое до блеска небо с праздничным, незнакомо ярким солнцем, а там, вдалеке - чудесный тропический лес, пальмы, странные растения с яркими цветами, крики птиц, которых я вот-вот увижу и - пронзительное счастливое понимание того, что этот момент я не забуду никогда…

Тропический пляж.jpg

Мир литературных и публицистических произведений Лема, огромный, невероятно сложный и бесконечно интересный, мудрый и веселый, добрый и правдивый, простирающийся из глубин прошлого – к будущим, во многом предсказанным автором странным событиям - был и остается для меня чем-то вроде безошибочного компаса, помогающего найти нужную и верную дорогу в бешеной, нелепой, сводящей с ума круговерти современного нам мира.
Этот ориентир – дает возможность заглянуть и в наше общее будущее, каким бы оно ни было.

Станислав Лем в полной мере обладал той редкой в писателях, и очень ценимой мной чертой – интеллектуальной смелостью, умением мыслить, не поддаваясь страху, иллюзиям, самообману, идеологическим бредням, так часто влияющих на самых, казалось бы, умных и дальновидных людей.
Не могу не отметить и всем известную, но не ставшую от этого менее ценной особенность его творчества – энциклопедическую широту затронутых им тем, в самых различных отраслях знаний: социология, космогония и космология, экономика, математика и физика, информатика, философия, история, антропология, футурология, литературоведение…
И - везде он был блестящ, глубок и оригинален.

А его фантастические произведения, которые я, пожалуй, назову философскими – именно так, пусть и существуют они в оболочке, созданной приемами фантастической литературы.
Эти книги – романы, рассказы, эссе, псевдорецензии на несуществующие книги, сказки – сборники «Кибериада» и «Сказки роботов», написанные с великолепным юмором, полные замечательной литературной и языковой игры – словом, их можно перечитывать всю жизнь, находя в этих текстах новые мысли - для самостоятельного осмысления проблем нашего мира, о которых писал этот гениальный творец.

Вот они, мои впечатления о некоторых из самых любимых книг Лема.

Первой книгой, прочитанной мною, был «Солярис».

Сюжет этого романа широко известен.
Невероятная фантазия автора, создавшая мир Соляриса – мир изумительных, необъяснимых с точки зрения и науки, и метафизики явлений, создаваемых существом – единственным жителем этой планеты, Океаном.
Но главный смысл романа – это не загадки Океана, не странные события на исследовательской станции, не личная трагедия главного персонажа, Криса Кельвина, а размышления о границах человеческого познания, через которые человек переступить не может, как бы он этого ни хотел.

Солярис_1.jpg

Сборник «Библиотека 21-го века»

Эту книгу я брала в читальном зале моей универовской библиотеки и тут же, в перерывах между лекциями или на пустой паре, читала. Библиотекари строжайшим образом следили за этим единственным экземпляром, как и за толстым томом лемовской же «Суммы технологии». На руки эти книги не выдавали, иначе бы оба томика мгновенно "увели" :)
До сих пор помню моё чувство потрясения от первого чтения этой книги – это воистину был взгляд в будущее, в тот самый 21 век, которого мы все ждали с надеждами и опасениями.

Прекрасные, остроумные и изящные псевдорецензии и псевдопредисловия, на несуществующие книги, научные статьи и культурологические трактаты - написаны автором с замечательным сарказмом и потрясающей эрудицией.

Вот что написал сам Лем, в предисловии к своему сборнику, которое он, с присущей ему легкой и вместе с тем язвительной иронией, выдает за текст, якобы написанный неким критиком:
«Литература повествовала доселе о вымышленных персонажах. Мы пойдем дальше: будем описывать вымышленные книги. Вот она, возможность вновь обрести свободу творчества, а заодно – совершить обручение двух неродственных душ, беллетриста и критика».
«Не прием «псевдорецензий» породил эти тексты, но сами они, тщетно требуя воплощения, воспользовались этим приемом как оправданием и предлогом. Иначе все так и осталось бы в сфере молчания. Речь здесь идет об отказе от фантазирования в пользу прочно стоящего на земле реализма, об отступничестве в эмпирии, о еретическом духе в науке.
Неужто Лем рассчитывал, что его уловка останется незамеченной? Она чрезвычайно проста: со смехом выкрикивать то, о чем всерьез и прошептать-то не хватит духу….
Это – книга невоплощенных мечтаний».


Более того, некоторые из этих псевдорецензий – на книги, которые и написать-то невозможно!
Вот пример – рецензия на книгу «Ничто или последовательность», якобы написанной мадам Соланж Маррио, пародия на «Nouveau Roman» («Новый роман» (фр.), или «антироман»).
В «Ничто, или…» где несуществующий автор последовательно отрицает само бытие – литературными методами низводя его до уровня полнейшего «Ничто - несуществования».
Автор же, существующий реально – сам Лем - иронично размышляет об исторических контекстах и границах существования литературы, и заканчивает свою рецензию следующими словами: «И такую книгу написала женщина? Невероятно. Ее должен был написать какой-нибудь математик, и то лишь такой, который своею математикой проверил – и проклял – литературу.»

Или – «Гигамеш», в основание которого положен древнейший «Эпос о Гильгамеше», и одновременно этот запутанный, многослойный, прямо скажем – «на любителя» текст - явно пародийное переосмысление знаменитого романа Джойса «Улисс».

Или вот – книга - пророчество, «Перикалипсис», автор Иоахим Ферзенгельд - беспощадная насмешка над современной цивилизацией, утонувшей в горах трэша – мусорных книгах, идеях, фильмах, товарах, словом – уже пережившая Апокалипсис, но – так и не заметившая этого:
«…Итак, прежде чем наши души напитаются этими откровениями, они подавятся хламом, которого в четыре миллиарда раз больше, – а впрочем, уже подавились. Предреченное пророчеством уже сбылось, только осталось незамеченным во всеобщей спешке. Выходит, это не пророчество, а ретророчество, потому-то и зовется оно Перикалипсис, а не Апокалипсис».

А вот еще, навскидку, уже в совсем другом стиле и духе:
- любопытная и незаурядная космологическая гипотеза – «Новая космогония» - вся история Вселенной может быть результатом деятельности сверхцивилизаций.

- антропологическая гипотеза - «Культура как ошибка» - культурные напластования, созданные за всю историю человеческой цивилизации – являются окаменевшими случайностями, ошибочно понятыми и столь же ошибочно истолкованными людьми.

- «Голем XIV» - беллетризованное размышление о судьбе искусственного разума в нашем безумном мире, и – мысли самого этого разума - Голема, о судьбах человечества, создавшего его.

- исследование Артура Доббса «Non serviam» («Не буду служить») – о персонетике – науке, занимающейся «искусственным разведением разумных существ» - внутри компьютера.
И – о чувствах и мыслях ученого, вынужденного рано или поздно прекратить это странное, но вполне реальное существование иного разума. Разума, столь непохожего на наш – но подобно нам размышляющего о своем существовании, о границах этого существования и о возможном Творце.
Вот слова ученого, который и является Творцом для этих странных существ:
«…Создавая разумные существа, я действительно счел себя не вправе требовать от них благодарности или любви, тем более – какого-либо служения. Я могу увеличить или уменьшить их мир, ускорить или замедлить течение времени в нем, изменить способ и тип их восприятия, могу уничтожить их, могу дробить их и множить, могу перестроить онтологический фундамент их бытия. Иначе говоря, по отношению к ним я всесилен, но, честное слово, из этого вовсе не следует, будто они мне что-то должны. Напротив, я убежден, что они мне ничем не обязаны….
Разумеется, из истории персонетики каждый волен делать выводы, какие считает нужными. Д-р Айан Комби сказал мне в частной беседе, что я мог бы убедить персоноидов в своем бытии. Вот этого я не сделаю наверняка. Это значило бы напрашиваться на что-то, ожидать какой-то реакции с их стороны.
Но что они, собственно, могли бы сказать или сделать такого, чтобы я, их несчастный Творец, не почувствовал себя глубоко пристыженным и больно задетым? Счета за электроэнергию приходят ежеквартально, и наступит минута, когда университетские власти потребуют окончания эксперимента – выключения машины, то есть конца света. Я буду оттягивать эту минуту так долго, как только смогу.
Это единственное, что я в состоянии сделать, однако гордиться тут нечем. Они мне ничего не должны, а я отдаю им последний долг. Надеюсь, эти слова не покажутся вам двусмысленными. Но если все же покажутся – пусть.»


- Хорст Асперникус, двухтомник «Народоубийство» - трактат антрополога, посвященный анализу истоков теории и практики преступлений нацизма, как пишет Лем: «с тем чтобы проследить ее проекции в современность».
И - попытаться найти лекарство от этой чумы.
Вот цитата из этой рецензии, о нацистском геноциде: «А что же стало с самим преступлением, пока одни клеймили его, другие от него открещивались, а третьи пытались его искупить? Оно так и осталось не исследованным до самого дна аналитической мыслью.
Смерть уравнивает всех умерших. Жертвы третьего рейха не существуют точно так же, как шумеры и амалекитяне, ибо тот, кто умер вчера, и тот, кто умер тысячу лет назад, обратились в одинаковое ничто.
Но массовое человекоубийство означает сегодня нечто иное, чем в те времена, а я веду речь о том человеческом смысле содеянного преступления, который не распался вместе с телами жертв, который живет среди нас и который мы должны отыскать.
Это было бы нашим долгом, даже если бы никак не сказалось на профилактике преступления: человек обязан знать о себе, о своей истории и природе больше, нежели это ему удобно и выгодно в практических целях. Итак, не к совести я взываю, но к разуму».


- и, наконец – одно из моих любимых эссе, пугающее и вместе с тем невероятно интересное, притягивающее меня как магнитом:
«Weapon Systems of the Twenty-First Century or the Upside-Down Evolution. - Системы оружия двадцать первого века, или Эволюция вверх ногами»
Да, именно сейчас, прямо на наших глазах и происходит зарождение и всё более ускоряющееся развитие этих новейших систем вооружений – существование которых Лем столь гениально предсказал.

Повесть «Маска» - в ней под оболочкой готического рассказа, с элементами стим-панка, читателю открывается замечательно точно и кратко обрисованные проблемы морального выбора и свободы воли разумных существ, всё равно - являются ли их разумы искусственно созданными или человеческими.

А знаменитая трилогия Лема, объединенная одним героем, Ийоном Тихим – «Футурологический конгресс», «Осмотр на месте» и «Мир на Земле»- несколько вариантов будущего человеческой цивилизации.
Цивилизации этой, к сожалению, как заметил Лем в «Системах оружия… » «…суждено было вечно переходить из огня да в полымя.»

Многослойное, сатирически-фантасмагорическое повествование «Футурологического конгресса», погружающее читателя в многоуровневую виртуальную реальность - то в райски-красивую, блаженную, то - в отвратительную, прогнившую насквозь пучину жестоких кошмаров…
И все эти уровни виртуального «рая-ада» – всего лишь результат очередной попытки власть предержащих остаться у кормила, на этот раз – с помощью применения химических препаратов, галлюциногенов, скрашивающих их невольным потребителям медленный, но верный путь в пропасть – к разрушению и гибели цивилизации.

«Осмотр на месте» - еще один вариант цивилизационного развития, на этот раз на другой планете.
Этот роман – громадное, сложное, требующее немалых усилий для понимания историческое полотно развития инопланетной цивилизации, главный мотив которой – противостояние государств, в чертах которого легко угадывается гротескное, сатирическое описание земного идеологического, а также военного противоборства тоталитарных государств и современных, технологически развитых стран первого мира.
Казалось бы – сюжет сатиры на времена, нравы и человеческие пороки стар как мир, что можно сказать нового в этой теме?

Но Станислав Лем решает эту задачу с блеском: он с потрясающей, неуемной фантазией, великолепным языковым мастерством, и при этом – на строго научной основе, при всей фантастичности ситуации, широкими и яркими мазками - бросает на холст нашего воображения сведения об инопланетном мире Энции: космология, происхождение и развитие жизни, история государств, философских и религиозных идей, политики и искусства, литературы, обзор нравов и обычаев разных эпох планеты.
И – затрагивает тему созданного с помощью методов, которые вполне можно назвать нанотехнологичными, реального, посюстороннего бессмертия, называемого эктофикацией – ставшего доступным для смертных обитателей Энции.
Увы, как говорит один из немногих «бессмертных» - философ Аникс:
«– Сначала я отвечу на вопрос, который ты хочешь задать мне. Почему никто не решается на эктофикацию? Вот ответ. Потому, что смертным бессмертие ни к чему. Очищенное от всяких опасностей существование теряет всякую ценность. Обычно это зовется смертною скукой. На этот раз здравый смысл попал в самую точку.
– А ты? – спросил я тихо.
– Я не скучаю, – ответил он...».


Заключительная часть трилогии – роман «Мир на Земле», посвящен прогнозированию отдаленных последствий гонки вооружений, переданных компьютерным системам и перенесенной в околоземное космическое пространство – и последствия такого решения отбрасывают человеческую цивилизацию в эпоху паровых машин и примитивного огнестрельного оружия…
Всё движется по кругу?

Мир произведений Лема поистине неисчерпаем.
Я уверена, что и как мы, так и наши потомки – будем читать его книги с изумлением и наслаждением, а также - с уважением и трепетом перед гениальностью автора, находя и узнавая в окружающем мире те явления и процессы, появление которых предсказал автор.

А теперь – моё объяснение в любви к родному городу Станислава Лема – Львову.
В моем сознании и воспоминаниях неразрывно связаны потрясающие виды Львова – истинное наслаждение для глаз и души, и книга воспоминаний Лема о его детстве - «Высокий Замок».
Старинная, непринужденная и вместе с тем нежная, гармоничная красота, созвучная музыке Моцарта и Генделя, великолепие площади Рынок, самой Ратуши, соборов, Арсенала…

lviv.jpg

Львов_1_1.jpg

Ратуша.jpg

Арсенал_.jpg

Поэтические, великолепные, неожиданные в каждом ракурсе и в каждом повороте - лабиринты узеньких улочек и просторы широких бульваров – а сквозь их старинную красоту прорастает современность, веселая и свободная, ни капельки не спорящая с историей – и дополняющая её, в полном согласии и гармонии.

ЛЬВОВ11.jpg

львов.jpg

Виды_зимнего_Львова,_Украина.jpg

ул_Лысенко.jpg

А сам парк Высокий Замок – и полет моего взгляда, из моих воспоминаний - над легким, воздушным, музыкальным ритмом крыш города…

Львов_Высокий замок.jpg

Вот слова Станислава Лема из «Высокого Замка»:
«Тем, чем для христианина является рай, для каждого из нас был Высокий Замок. Туда ходили, когда из-за непредвиденного отсутствия учителя пропадал какой-нибудь урок – одна из самых приятных неожиданностей, которыми изредка баловала нас судьба….
К Высокому же Замку мы отправлялись открыто, шумно, в сладостном ореоле легального бездельничанья, упиваясь избытком неожиданно свалившейся на нас свободы. От этого восхитительного места гимназию отделяли, помнится, две трамвайные остановки; однако мы никогда не ездили туда трамваем – это было слишком дорогое удовольствие, Обычно мы шли вверх по Театынской улице, а в нескольких десятках шагов за домами, там, где кончались трамвайные рельсы, склон холма улетал вниз, открывая вид на огромную панораму Львова, с правой стороны обрамленную последними отрогами Песчаной горы, а с левой – парковыми зарослями, за которыми скрывался Курган Любельской Унии. Далеко внизу чернели переплетения путей железнодорожной станции Подзамче с маленькими паровозиками, а еще дальше до самого зеленого горизонта голубоватой дымкой дышало воздушное пространство.

От Высокого Замка сохранились остатки стены, руины, которые я едва помню. Понадобилось тридцать лет, чтобы я над этим задумался и узнал, что Высокий Замок был названием некогда красивого строения, а называлось оно так потому, что в городе когда-то существовал еще и Низкий Замок. Впрочем, в описываемое время руины и другие достопочтенные памятники веков меня совершенно не интересовали. Что же в таком случае мы там делали? Собственно, ничего. Правда, несколько раз в году мы с отцом ходили на Курган Любельской Унии или на Песчаную гору, но это никогда не делалось в учебное время. В учебные же дни можно было воспользоваться только случайно выпавшей возможностью. За восемь гимназических лет я бывал в Замке несчетное количество раз, но, кроме теней огромных каштанов да низких живых изгородей, за которыми голубела панорама города, не помню ничего, потому что это, собственно, было даже не место, а некое идеальное состояние, по своей насыщенности сравнимое разве что с первым днем каникул – еще не затронутым, не надкушенным, при одной лишь мысли о котором сердце замирало от сладостного предчувствия, поскольку всему еще только предстояло случиться, а одновременно с этим появлялась склонность к расточению времени, разлившегося океаном на весь июнь и июль. Высокий же Замок открывался нам всего на один час, поэтому каждой минутой надлежало насытиться, испить ее до конца, заполнить откровенным бездельем, старательным ничегонеделанием; мы утопали в нем, позволяли ему нести себя, словно теплой реке под облачным небом, это не был погруженный в молитвы скромный христианский рай, а скорее нирвана – никаких искушений, желаний, – блаженство, существующее само по себе, даже наши глотки, охрипшие от крика на переменах, охватывало, видимо, это небесное дуновение, так как хоть мы немного и верещали, но больше по привычке, чем по необходимости»
.

К сожалению, Станислав Лем никогда не возвращался во Львов.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

quokka_happy: (Default)
quokka_happy

February 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 18th, 2017 02:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios